Памятники на расстрел

   Из списка вновь выявленных памятников культуры и искусства в скором времени может быть выведено еще порядка 100 объектов. Такая информация появилась еще в начале осени текущего года. Поначалу не было ясно, сколько именно адресов в нем фигурирует. В одном из интервью председатель КГИОП Вера Дементьева обмолвилась, что вновь выявленных памятников останется никак не меньше двух тысяч. Учитывая, что на данный момент в городе их насчитывается около двух с половиной тысяч, многие сделали вывод о том, что на рассмотрение дальнейшей судьбы приготовлено порядка пятисот объектов. Такое сообщение, прошедшее по некоторым СМИ, вызвало большое беспокойство в кругах профессиональной и просто неравнодушной общественности. На данный момент еще неясно, какова будет дальнейшая судьба этих домов. К сожалению, опыт прежних лет дает основания полагать, что она окажется неутешительной.
   
   Дело даже не в том, что объекты, появившиеся в этом новом списке - он пока еще находится на рассмотрении и даже до сих пор не представлен всем членам Совета по культуре, - являются выдающимися памятниками. Михаил Мильчик, один из членов совета, считает, что порядка 80 процентов из названных домов действительно не могут претендовать на статус охраняемого объекта культуры. Проблема в другом: после того, как они покинут список вновь выявленных объектов культурного наследия, охраняться они будут только Правилами застройки и землепользования, которые будут утверждены, судя по всему, не раньше чем через год. Тем более что и наличие подобных правил далеко не всегда становится препятствием для сноса таких "бесхозных" домов.
   
   Основания для опасений есть. Взять хотя бы сносы на углу Невского проспекта и улицы Восстания, потрясшие город год назад. Именно этот комплекс - Дом Дурдина (конец XIX - начало XX в.), здание гостиницы "Эрмитаж" (начало XIX в. с более поздними надстройками), дома по Знаменской улице (1841, 1879 гг.) - был выведен из списков ВВО приказом КГИОП № 8-102 от 6 августа 2004 года. Надо сказать, именно этот приказ оказался судьбоносным и для множества других зданий. Как раз этим же приказом документируется и выведение из-под охраны всего комплекса казарм Преображенского полка: 6-я солдатская казарма (Парадная ул., дома 1-3), 7-я и 8-я солдатские казармы (Виленский пер., дом 14), Манеж в составе комплекса казарм Преображенского полка (Виленский пер., дом 14), корпус для обоза Саперного батальона в составе комплекса казарм Преображенского полка (Виленский пер., дом 12, лит. В). Теперь на их месте сооружается так называемый "Парадный квартал" - элитный жилой комплекс. Тем же самым приказом был фактически обречен на снос дом 13 (13-15) по Лиговскому проспекту. Его вместе с дворовыми флигелями снесли 18-20 декабря прошлого года. Если судить по всем этим объектам, выходит, что в среднем между выводом предполагаемого памятника из-под охраны и фактическим его уничтожением проходит два года.
   
   По тому же списку № 8-102 проходят и утраченные ныне Дом Крылова на Большой Подьяческой, 28, и здание канатной фабрики М. Я. Эдвардса и Ц. А. Кавоса на Пискаревском, 8. Причем в случае с Домом Крылова (начало XIX века) в графе "Состояние" аккуратно прописано: хорошее. То есть, переводя на русский адекватный - отличное для своего возраста. В этот же список "Утерянное" следует отнести и часть комплекса Новой бумагопрядильной мануфактуры (наб. Обводного канала, 60), выведенные из-под охраны приказом 8-61 от 14 июня 2006 года.
   
   Особого внимания в таких расстрельных списках заслуживает еще одна категория объектов - с пометкой "Воссоздан". Так, например, отмечены в приказе КГИОП за номером 8-62 от 14 июня 2006 года дома Мичурина (конец XVIII - начало XIX в., Волховский пер., 4А) и Дом Петрова (1912-1914 гг., 2-я линия, 61; Малый пр., 1; наб. Макарова, 30). Причем последний был снесен и отстроен заново с частичным сохранением фасадов еще лет десять назад. То, что до тех пор проходило по документам как историческое здание, уже не первый год являлось современной элиткой с застекленным двором-атриумом, мало общего имеющее с оригинальной постройкой. Стоит ли считать подобные казусы обычным бытовым цинизмом - неизвестно.
   
   Есть в этих списках на исключение еще и целая серия объектов, про которых уже сейчас можно твердо говорить: находится под угрозой. Это и комплекс Казенного винного склада и спиртоочистительного завода (1896-1897 гг., пр. Добролюбова, 14), проходящий по приказу 8-62. На его корпусах уже висит баннер, извещающий о скором появлении на этом месте пресловутой "Набережной Европы". Еще одни кандидат на снос - флигель особняка А. Потираловского (1857 г., Синопская наб., 70Л), приказ 8-11 от 15 февраля 2005 года. В этом же приказе обозначен и находящийся под угрозой сноса Хозяйственный корпус (мастерские) при главном здании в составе комплекса зданий санкт-петербургских градских богаделен (начало XIX в., ул. Смольного, 4Д). Здесь же и Дом Елисеева (1914-1915 гг., Лиговский пр, 153), выведен из-под охраны приказом 8-102 от 6 августа 2004 г. Тем же документом отмечен и особняк Струнниковой (1864-1865 гг., Синопская наб, 54), который 20 лет простоял расселенным, а после был надстроен безобразной мансардой из черного стекла.
   
   Безусловно, не все те объекты, которые попадают в списки на исключение из категории вновь выявленных памятников, немедленно уничтожаются. Но тенденция показательна. Кроме того, отдельные здания, чей статус как памятников, хоть бы и вновь выявленных и находящихся на рассмотрении, прекращает свое существование, становятся фактически неохраняемыми. И это, как считают специалисты, может фатально сказаться на облике Петербурга уже через какие-то пять-шесть лет. Так называемая рядовая застройка, которая в ряде случаев откровенно не тянет на звание памятника архитектуры, и создает то неповторимое лицо города. Без них даже действительные шедевры окажутся выдернутыми из контекста времени и визуального пространства. Но при отсутствии соответствующего распоряжения все они оказываются фактически беззащитными перед аппетитами новоявленных инвесторов.
   
   Особенно если принять во внимание тот передел охранных зон, который происходит весь минувший год и закончится еще не скоро. В минувшем августе, например, Дементьева подписала распоряжение о введении в С.-Петербурге новых зон охраны, с совершенно новыми границами и новыми режимами. При этом она по не вполне ясной причине сочла возможным de facto отменить парочку приказов министра культуры, скорректировать федеральный закон "Об объектах культурного наследия" и даже внести изменения в международные соглашения, подписанные правительством на уровне Объединенных Наций. Новый документ основывался не на тех охранных зонах, которые были утверждены в 1988 году распоряжением ИК Ленгорисполкома от 30 декабря № 1045, а на так и не введенном в действие генплане от 2005 года.
   
   В 1988 году в объединенную охранную зону попали территории, включающие не только исторический центр города в пределах Обводного канала, но и Васильевский остров до 22-23-й линий, и Петроградский остров, и панорамы Правого берега с рядом отдельных архитектурных комплексов. Осознание ценности не отдельных шедевров архитектуры, а именно городской среды в целом, включая так называемую фоновую застройку, было огромным шагом вперед в плане охраны объектов нашей истории и культуры. Достаточно сказать, что объединенной охранной зоны, столь значительной по площади и с таким строгим режимом, не существует ни в одном другом городе России. Да и во всем мире в сравнение с Петербургом по системе охраны наследия идут разве что Рим и Прага. А спустя еще два года, в 1990-м, центр города взяли под международную охрану как объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Правительство страны подписало тогда пакет международных соглашений, обязавшись сберегать наш Центр в соответствии с самыми строгими требованиями международного права.
   
   То, что предлагается в новом распоряжении КГИОП, не только фактически уменьшает служившуюся охранную зону в 4,5 раза, но и существенно снижает строгость режима охраны внутри нее. Пикантность ситуации в том, что документ этот с самого начала являлся абсолютно нелегитимным, и, понимая это, сразу после подписания этой грамоты КГИОП направил ее на освидетельствование аж в Горпрокуратуру на предмет соответствия действующему законодательству. Хотя по существующей процедуре процесс подготовки документа администрацией предусматривает только экспертизу в юридическом комитете. Показательно, что даже таким образом не удалось признать это распоряжение действительным. Впрочем, с ним произошла еще более примечательная возня: в попытке все же опубликовать недействующий нормативный акт спецвыпуск "Вестника Администрации Санкт-Петербурга" все же напечатал текст дементьевского распоряжения - и буквально через несколько часов почти весь тираж в 350 экземпляров попытались изъять: якобы в тексте допущена опечатка. В результате следует ли считать эту корявую попытку официальной публикацией документа или нет, доподлинно неизвестно.
   
   Так что у города сегодня есть все шансы именно в этот период "междуцарствия" лишиться той самой рядовой застройки, которая экспертами зачастую признается как не имеющая особой культурной ценности. Остается только надеяться, что не все законы у нас трактуются исключительно в соответствии с пожеланиям некоторых наделенных властью граждан. А также что члены Совета по культуре очень четко понимают ту опасность, с которой сегодня сталкивается объект, выводимый из списка охраняемых.
   
   Елена МИНЧЕНОК